Рецидивист. Часть 2

Смешные

Часть 1

Прилично приодевшись в темно синий,  из английской шерстяной ткани костюм, и в черной фетровой  шляпе на голове, Николай появился в родных местах. Своих земляков он стал щедро угощать спиртным, с некоторыми даже ездил в ресторан областного центра. Все это не могло не обратить на себя внимание работников милиции, сумевших сообразить и сопоставить факт кражи машины со столь быстрым обогащением нигде не работающего  Николая.

При первом же допросе он честно признался в угоне и краже машины, отдал оставшиеся деньги. Машину  так и не смогли отыскать и вернуть в совхоз, поскольку в Грузии, во все времена, найти что либо незаконно туда увезенное, было делом более чем безнадежным. Но зато в этот раз срок наказания увеличился почти в трое, да и зона была уже не «малолетняя».

Тут встретили Николая уже как авторитетного вора, ведь кража машин в то время была редкостью, по причине их малочисленности в нашей стране, где танков было больше чем во все взятых странах так называемого тогда «Лагеря

капитализма».Прибывая в местах заключения «Лагеря социализма», Николай

еще более освоил слесарное ремесло, а к тому же занимался ремонтом автомашин. Автомобили эти были трофейными, доставшиихся всякого рода начальникам после победоносного завершения войны. Были здесь и трехосные

американские «Студобекеры», поставляемые в нашу страну союзниками с 1943 года по плану Ленд-Лиза. Эти мощные и надежные грузовые вездеходы, которые остались целыми после войны, наша страна должна была обязана вернуть обратно  в Америку Для этой цели в Мурманском и Архангельском портах их поджидали транспортные суда. Но прежде чем попасть туда, автомобилям , разумеется из числа оставшихся целыми,  были капитально отремонтированы и заново окрашены. Велико же было удивление, когда эти исправные автомобили, за которые наша страна уже расплатилась своим золотым запасом, попадали под пресса, привезенные все теми же союзниками.

А оставшийся после этого металл грузился в трюмы для отправки в Америку и дальнейшего изготовления там из него другой продукции. Америке попросту был нужен металл.

Нужен он был и нашей стране. Но в этой части мы все же «переплюнули» саму Америку, поскольку на её территории, за все время второй Мировой войны, не только не побывал вражеский солдат, но даже не разорвался снаряд или бомба противника. У нас же, после окончания войны, было столько поверженной на полях сражений боевой, как вражеской, так и своей техники, что целую послевоенную пятилетку в стране не добывалась железная  руда, а лишь шла переплавка этого металла.

Николай  отбывал свой срок наказания, где пришлось ему заниматься и ремонтом автомобилей, так неудачно скопированных  со «Студобеккеров» -трехосных ЗИЛов, прозванных «Мармонами».

В лагере он узнал о кончине Вождя, которого по настоящему оплакивали и

все осужденные при его режиме правлении заключенные. До своего освобождения он узнал, что глава всемогущего тогда НКВД и МГБ- Лаврентий

Берия, который был первой рукой у Сталина в деле отыскания и нещадного наказания «Врагов народа», сам оказался первым из них  и спешно был расстрелян.

Выйдя за ворота лагеря, на которых висел призывной лозунг «На свободу с чистой совестью», Николай добрался до родных мест. В это время его мать умерла, оставшиеся старшие сестры повышли замуж. Уже пожилой его отец так и нигде постоянно не работал. В его хозяйстве даже не осталось кур, был только запущенный огород, да старая, с покрытой соломенной  крышей, избушка.

Устроиться на работу не составляло больших проблем, да только в совхозе, «Опыт»,который специализировался на выращивании  свиней, с механизацией, к которой была у него тяга, было туго, да и оплата труда была не велика.

О работе в колхозе и думать не хотелось, посколько там работали, как и в лагере, из которого он освободился, за трудодни да почетные грамоты.

К тому же в лагере  скудно, но вовремя кормили. И впрямь, хоть возвращайся обратно. Но лагерные вышки, постоянно лающие и неизвестно чем озлобленные собаки, барачные условия, противились этому.

Мудро  решив, что «Туда всегда успею», Николай уехал в город Россошь, где и устроился слесарем в паровозное депо. Занимаясь ремонтов паровозов, он освоил навыки и машиниста. Все, вполне возможно бы протекло в его жизни, как говориться нормально, женись бы он вовремя, знай себе заботу о работе и благополучии семьи. Но этого нормального так и не случилось. Женой и семьей он не обзавелся. Были у него случайные связи с женщинами не первой молодости  которые уже не жаждали семейного очага т для утехи одной из которых он совершил третью в своей жизни кражу. Произошло это спустя полтора года после отбытого им в лагере восьмилетнего заключения.

В этот раз объектом посягательства стал дефицитный паровозный уголь, который он к тому же вывез на  без спросу взятом деповском грузовике, который после отвоза краденного, оставил в лесопосадке за чертой города.

За это преступление Николай «схлопотал пятилетку» и отбыл в Магаданский край. В этой новой зоне он уже больше стал почитаемым среди таких же зека.

Но природное любопытство и тяга к технике не давала ему покоя и он, в отличии от других воров, призиравших всякую работу, кроме своего ремесла,

постоянно посещал слесарную и токарную мастерские. Работая для своего удовольствия, он поразил начальство лагеря изготовленной им гайкой.

На первый взгляд она выглядела как обыкновенная, с нарезанной под «двенадцать» правой резьбой. На самом же деле гайка состояла из четырех частей, которые так тщательно и основательно были притерты друг к другу, что

присоединенные вместе создавали ощущение впечатления целостности изделия.

Лишь при небольшом усилии гайка распадалась на четыре равные части. и так же потом собиралась. Это изделие было изъято, а затем подарено одному из членов, приезжавшего с очередной проверкой, московского начальства.

В награду за это Николай мог в любое для себя время пользоваться слесарным и токарным оборудованием, изготовляя для лагерного и выше стоящего над ним начальства, различные поделки. Среди них особым спросом пользовались зажигалки, выполненные и изготовленные под точную копию немецкого пистолета «Вальтер» ПК 38, что обозначало командирский пистолет образца 1938 года и который был именным у начальника лагеря, то Николай сделал из него точную копию и приспособил ее под зажигалку. Позже, нечто похожее на этот пистолет, с таким же калибром в 9 мм., было изготовлено нашим государством и поступило на вооружение под названием ПМ- пистолет «Макарова», но с гораздо худшими характеристиками чем «Вальтер»

Освободился Николай после денежной хрущевской реформы и накануне пятидесятилетия  торожества  Великой Октябрской революции, которую сейчас и не называют Великой и которая по своей сути была насильственным захватом власти временного правительства, в чью пользу отрекся последний Российский император Николай второй, чья печальная судьба его и членов царской семьи, закончилась в Екатеринбургском доме купца Ипатьева. День переворота сейчас называют «День примирения и согласия», правда почему то не понятно то, а кто же с кем не замирился и кто с кем пришел к согласию, да и еще по какому такому поводу. Николая больше интересовало пребывание в космосе Гагарина, Титова, чем празднование штурма Зимнего дворца. Ко всему этому умер его отец. Сестры имели свои семьи, а он остался никому не нужным. Продав за бесценок родительский дом, что не обошлось без скандала с сестрами, хотевшими получить с него и свою долю, Николай уехал в город Лиски и устроился там работать слесарем в локомативное депо. Оказалось это не легким делом само оформление на работу. Тогда ощущалась нехватка рабочих рук, но прежде чем устроиться на работу, нужна была прописка, а её не оформляли без наличия сведения о работе. Получался какой то замкнутый круг .Кое как, с помощью милиции, эти проблемы были решены. На жилье он остановился у пожилой фронтовой вдовы, которой оказывал помощь в ведении ей неказистого и убогого хозяйства.

Но не пошло и года, как Николай, с вновь обретенными приятелями, совершили кражу целой бочки зеленой вагонной краски и набора слесарных инструментов. На  следствии и в суде Николай всю вину взял на себя. Так же взял на себя  и кем то совершенную нераскрытую кражу из магазина. На этом суде ему дали еще одну «пятилетку» и направили в столь еще не забытые и не

«столь отдаленные места».Главное было в том, что он был признан особо опасным рецидивистом. С таким ярлыком, после отбытия срока наказания, он уже не мог быть прописан в крупных городах, не говоря уже о столице нашей

Родине-городе Москва.

Зона, где Николай отбывал свое наказание, входила в состав особого режима, но зеки, как и во многих лагерях  автономной Республики Коми, занимались

заготовкой деловой древесины. Спиленные ими стройные стволы сосен проходили распиловку на пахнувшие смолой доски и брусья. Весь этот товар, добытый дешевым трудом заключенных, один раз в месяц увозился в вагонах заталкиваемых в рабочую зону паровозом ФЭД, расшифровка которого обозначала фамилию, имя и отчество первого чекиста и соратника Ленина.

Видя как эта, изготовленная руками заключенных древесина, уезжает на волю, у последних возникло желание так же уехать на свободу. План побега в глубокой тайне неоднократно обсуждался в узком кругу авторитетных  заключенных, а поэтому т не дошел до ушей работников оперативной части. В этом плане побега Николаю отводилась главенствующая роль, поскольку он обладал навыками управления паровоза. Он же изготовил два макета- точные тексталитовые  копии пистолета «Макаров».В побег с Николаем решили идти еще двое заключенных. Были заготовлены из оставшегося хлеба сухари, а так же и кое что из продуктов, привезенных родственниками  во время свиданий.

Путь предстоял не близкий и по нехоженым местам. Готовящиеся к побегу знали, что в редких населенных пунктах их будут поджидать засады, которые в таких случаях быстро высаживаются по пути вероятного продвижения на вездеходах, а то и на вертолетах. Главное было то, что бы как можно дальше оторваться от зоны и охранников с собаками. Вод для этой цели как раз и подходил паровоз, захватив который, они могли использовать для прорыва из

рабочей зоны лагеря и уехать на нем на значительное расстояние. Потом , уже покинув движущийся паровоз, можно запутать от собак следы, в каком либо населенном пункте обворовать магазин, что бы пополнить продукты питания,  обзавестись приличной одеждой, а возможно и деньгами. После этого каждый должен был выбирать свой путь и свое место пребывание. Николай для себя решил добраться до солнечной Грузии, где он раньше так удачно продал ворованную машину и где он надеялся на время затеряться  в каком-нибудь горном ауле.

Наконец настал день, когда в рабочую зону был загнан паровоз и в вагоны стали грузить лесоматериал. Николай и двое его сообщников по побегу грузили

сосновые доски на первый вагон. Дождавшись удобного момента, когда охранник с собакой, в очередной раз пошел в конец эшелона, Николай быстро отцепил паровоз от первого вагона. В кабине, кроме машиниста и его помощника, находился не вооруженный прапорщик. Заключенные быстро

поднялись в кабину. Двое из них выхватили из под одежды макеты пистолетов, приказали машинисту, его помощнику и прапорщику не двигаться. Котел  был под паром и Николай дал паровозу передний ход. В это время пришедший в себя от испуга прапорщик резко выпрыгнул из кабины, упав на землю, но быстро вскочив, опрометью помчался в сторону караульного помещения, крича во всю силу своих легких об захвате паровоза и побеге. До закрытых ворот рабочей зоны, которые не представляли серьезного препятствия для паровоза, было около четырехсот метров. Но паровоз разгоняется не так быстро, как скажем электровоз или даже тепловоз. Покуда он медленно разгонялся на этом участке, на сторожевые вышки были подняты пулеметы, но главное чего совсем не ожидали беглецы, была расторопная сообразительность лагерного начальства и заключалась она в том, что была переведена находящаяся недалеко от ворот путевая стрелка. Набравший уже значительный ход паровоз, вместо того что бы выехать из лагерных ворот, сал двигаться по рельсам, ведущим в тупик, куда быстро было стянуто значительное количество лагерной охраны. Паровоз своей массой сбил тупиковое ограждение и надрывно загудев, зарылся колесами в землю выпуская пар из своего котла.

Трое заключенных выскочили из паровозной кабины с высоко поднятыми руками. Не сделав этого они просто бы были расстреляны из пулеметов.

А так на них только набросились собаки, да подоспевшие конвоиры. Не долгое следствие вела прокуратура районного поселка, куда  в ИВС райотдела милиции были доставлены трое неудачливых беглецов. Все они получили по полной программе, отсрочив еще на пять лет свое освобождение.

Николай уже освободился, когда страной руководил, при мудрой поддержке Политбюро КПСС, Л.И. Брежнев. Жилья у него своего не было, но он устроился работать слесарем в  РО «Сельхозтехника» в райцентре поселка Подгоренский.

При этом его поселили в общежитии. Но где то спустя полтора месяца он познакомился с одинокой женщиной и перебрался в ее однокомнатную квартиру на пятом этаже.

После своего освобождения Николай, как раньше было заведено, прибыл в отдел милиции для беседы с начальником уголовного розыска. Здесь на него была заведена дактокарта, сделаны в анфас и в профиль фотоснимки, записаны

характерные приметы. Не смотря на то, что он долго побывал в зонах , у него не было татуировок, за исключением надписи своего имени у большого пальца кисти левой руки. Да и сделана она была еще в колонии для малолетних.

Поскольку Николай являлся особо- опасным рецидивистом, то над ним был установлен административный надзор сроком на 6 месяцев. Но в течении этого времени никаких нарушений он не допускал. На периодических беседах в РОВД он говорил, что с прошлым «завязал», мол пора наконец пожить и на воле.

Нельзя было не сказать, что он плохо работал. Напротив он вскоре прослыл умелым слесарем. Особо удивляло его умение отремонтировать и отрегулировать двигатель. Он мог на слух определить какой в моторе не отрегулирован клапан и без всяких «щупов» установить нужный зазор.

На память знал все номера подшипников и сальников, помнил какие и куда ставятся шестерни в любом автомобильном двигателе. По своему характеру был очень общительный и приобрел много знакомых, как среди с ним работавшим, а так же и среди владельцев автомашин, которым оказывал помощь в их ремонте.

 

Не прошло и восьми месяцев после освобождения, как в одном из складских помещений, где он с другими рабочими навешивали ворота, увидел сложенную авторезину для легковых автомашин. В то время покрышки были большим дефицитом, а потому на них и был постоянный спрос. Может быть и остались бы лежать не тронутые им эти покрышки, но при установке дверей, сорвавшаяся с креплений их половина, ударила по его ноге чуть ниже колена и Николай угодил на больничную койку. Пролежав чуть больше двух недель, он отпросился с загипсованной ногой домой к своей сожительницы. Часто сидя

на скамейке у много этажного дома, он слышал разговоры от владельцев о дефиците с запасными частями и авторезиной и запомнил этих  людей. Вот здесь то он и вспомнил про виденную им в складе авторезину. Ключ от не хитрого замка дверей этого склада он по зрительной памяти изготовил в течении двух часов при помощи лишь одного напильника. Не снимая гипсовой накладки с ноги, Николай сделал ножовкой по металлу надпил в коленной части. Таким образом нога  у него стала сгибаться и он получил возможность передвижения.

Прекрасно зная, что склад не охраняется сигнализацией и что сторож в ночное время, не обременяя себя обходом территории, Николай в эту же ночь, через не заделанный проем в ограждении, проник на территорию «Сельхозтехники».

Его самодельный ключ легко открыл замок и он в два приема, неся по две

автопокрышки, переместил и спрятал их среди хаотично сложенных железобетонных строительных плит и блоков, на примыкающей территории

МПМК-1. Дверь склада была им заперта и он, так никем и не замеченный, вернулся в теплую постель своей сожительницы.

Пропажа  четырех автопокрышек обнаружилась лишь спустя неделю, когда возникла необходимость их отпуска в какое то хозяйство. Оперативно следственная группа из РОВД лишь зафиксировала документальное отсутствие

этих четырех автопокрышек, без явных следов проникновения в склад посторонних лиц. Хотя и была дана запоздалая ориентировка о похищении четырех автопокрышек, но в ней не были указаны заводские номера, посколько

они так же нигде не значились в накладных документах. В данных обстоятельствах возникло предположение о том, что пропажа-это дело материально ответственных кладовщиков, а посему проверка стала производиться сотрудниками ОБХСС (органами по борьбе с хищением социалистической собственности, ныне БЭП –борьбы с экономической преступностью) и бедолаги кладовщики, хотя и не признавали своей вины к пропаже подотчетного им имущества, но вынуждены были солидарно уплатить стоимость похищенного, благо что эту недостачу они внесли по оптовым ценам авторезины, которая была гораздо ниже её розничной цены. По материалам проверки было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, где указывалось, что недостача произошла в следствии отсутствия должного учета товароматериальных средств и халатности кладовщиков.

Но посколько для тогда социалистической собственности этот ущерб не являлся

значительным то их «перевоспитание» и «исправление», в назидание другим, ограничивалось обсуждением на «товарищеском суде»  родного коллектива.

За это время Николай сумел так же незаметно вынести похищенное из территории МПМК и спрятать его в сарае своей сожительницы. Вскоре он

попросил одного из своих знакомых, которому ремонтировал «Москвича», свозить его в село Терновое к одному из своих родственников. В багажник

автомашины были погружены автопокрышки, чье наличие Николай пояснил как

их привозом из Ростова каким то его знакомым. У родственника Николая, проживающего в селе Терновое, в личном пользовании был старенький

«горбатый»  «Запорожец» и он знал, что на нем была полностью изношенная авторезина. У родственника водились деньги, которые накапливались за счет сданных  им в «Заготконтору» бычков и поросят, в свою очередь откормленных

неучтенными кормами, находящимися на току и в кладовке отделения

«Терновое», специализированного на выращивании свиней, совхоза

«Опыт», куда он, по роду своей работы, имел официальный доступ. Этому своему родственнику Николай и продал краденные автопокрышки по розничной цене- восемьдесят пять рублей за один баллон с камерой. По тому времени это были большие деньги, если, например, сама автомашина «Жигули»

первой модели, как её сейчас чуть ли не презрительно называют «копейка»,

стоила всего пять с половиной тысяч советских рублей.

Часть 3. Продолжение

5

Автор публикации

не в сети 3 года

GYPSY

75
Комментарии: 1Публикации: 20Регистрация: 20-02-2017
Tagged

Добавить комментарий